В мусорном контейнере старушка выбирала из выброшенной кем-то кучи прошлогодней еще кислой капусты съедобные, по ее мнению, горсти и аккуратно укладывала в полиэтиленовый пакетик. Заметив Безменова, она быстро спрятала пакетик в потертую сумку и поспешила прочь.

Геннадий Азарович на секунду замер. Он не был до конца уверен, но, кажется, это была Надежда Григорьевна, первая учительница Нонны.

Ну да, она живет поблизости и уже давно должна быть на пенсии. А получают сейчас пенсионеры известно сколько, только на хлеб и хватает. Такие теперь времена. Этот Крыгов, может, и гениальный поэт, но эпоха ему досталась явно не самая лучшая. Паршивая, прямо скажем, эпоха...

* * *

- Полюбуйся, что натворил твой сыночек! Нет, ты прямо сейчас полюбуйся! - ухватила Фаина за рукав явно собиравшегося отложить эту процедуру на "потом" или даже на "никогда" мужа.

Ромка стоял в углу, уныло опустив голову.

- Вот! - торжественно, словно подарок области к очередному съезду партии, предъявила Фаина дверь детской.

- Ну и что? - не понял Геннадий Азарович.

- Вот! Вот, вот и вот! - тыкала жена пальцем в темные оспинки, выступившие на белой эмали.

- Он что, ножом, что ли, истыкал? - догадался Безменов.

- Ага! Метать учился! Хорошо, Нонна вовремя заметила, отняла нож!

Фаина протянула мужу кусок ножовочного полотна, остро заточенный с одного конца и обмотанный синей изолентой с другого.

- А я-то искал этот моток изоленты... - усмехнулся Геннадий Азарович.

- Ты скоро по тюрьмам своего сына искать будешь! - ярилась Файка.

- Ну, не скоро. Ромке еще и двенадцати нет. К тому же ничего страшного пока не произошло. Я тоже в детстве с перочинным ножичком не расставался. Будем делать ремонт, закрашу - и следа не останется" А с Ромкой я поговорю по-мужски, он больше не будет.